Великорецкий крестный ход

Пожалуйста, войдите или зарегистрируйтесь.

Расширенный поиск  

Новости:

SMF форум только что установлен!

Автор Тема: Господи, помоги, не остави мене грешного...  (Прочитано 14120 раз)

Александр (SPb)

  • Постоялец
  • ***
  • Сообщений: 170
  • доброй дороги!
    • Просмотр профиля
    • Школа Выживания «ПОКРОВ»

Цитировать
Несколько последних дней шел дождь или мокрый снег, землю расхлябило, мы с трудом выдергивали ноги из липкой грязи и продолжали двигаться в тыл с транспортом раненых. Я шла за санитарными повозками, и мне казалось, что небо над нами никогда не раскроется, солнце на нем не появится до самой моей смерти. Небо серое, низкое, промозглое, мир сузился, перемокшие оголенные деревья стали безлики, съежились и осели в разжиженную землю. Тусклый короткий день был просто длинным сумрачным вечером без конца и края. Мы не устали и не измучились, это не те слова, которыми можно охарактеризовать предел полного израсходования человеческих сил и внутренней душевной подавленности. Мне помнится, я шла и молилась только одним словом, повторяя при каждом шаге: "Господи! Господи! Господи!"

Где-то позади нас гремел бой, то приближаясь, то удаляясь, а мы ползли по месиву грязи и наконец добрались до деревни и в уцелевших домах разместили раненых и развернули операционную.

Грохот далекого боя приблизился, стали приносить раненых. Наш главный хирург, высокий, худой человек с изможденным лицом, делавшим его похожим на аскета, оперировал, а я почти автоматически, бездумно помогала. Раненых поступало много. Врачи, сестры, санитары измучены, измотаны, и трудно понять, как мы еще что-то можем делать, но делаем. Главный хирург Семен Андреевич исступленно работает и своим примером бодрит и нас.

С поля боя принесли юношу-солдата, его сопровождал лейтенант, тяжело раненный в ногу, просивший как можно скорее осмотреть и помочь раненому солдату. У юноши было девичье лицо, нежный пушок покрывал щеки, лицо заостренное от страданий, глаза закрыты. Сестры стали снимать с солдата одежду, подошла и я. Ранен в живот, откинула бинты перевязок, разрезанные ножницами, и увидела месиво из крови, грязи, обрывков одежды. Сознания нет, сильнейший шок, смерть неизбежна.

Подошел главный, посмотрел и сказал: "Все". Мы хотели уходить, но солдат вдруг открыл глаза и отчетливо сказал, смотря на меня: "Я умираю, рана смертельна, достаньте крест, он в верхнем кармане гимнастерки, приложите и перекрестите. Имя Алексей, прошу Вас".

Я склонилась над ним, достала маленький крестик, приложила к губам умирающего и трижды громко произнесла: "Господи! Прими душу страждущего и умирающего раба Алексия, во имя Отца и Сына и Святого духа. Аминь)"

Алексей глубоко вздохнул, поднял руку для крестного знамения, но рука бессильно упала и смог только сказать; "Господи! Прими душу мою. Благослови Вас Бог! Господи!" — вздохнул раза два и умер.

Главный хирург, сестры и санитар взволнованно смотрели на умирающего, пораженные, как и я, особой благостью и верой Алексея, Лейтенант, пришедший с солдатом, плакал.

Дня через три вечером, когда мы уже добрались до железной дороги и ехали в санитарном поезде, куда нас погрузили со всеми ранеными, главный хирург вдруг сказал мне: "Вы сделали хорошее дело, это надо было выполнить!"

Солдат, совсем мальчик, страдающий от неизмеримых болей, сознающий, что умирает, и призывающий имя Божие, показал в этот тяжелейший для меня жизненный момент глубину человеческой веры и осветил на долгие годы еще и еще раз путь, которым надо идти. Что такое моя жизненная тяжесть по сравнению с его страданиями, предстоящей смертью, и он, несмотря ни на что, стремился к Господу, уповал на Него, звал.
« Последнее редактирование: 06 Февраля 2010, 01:03:18 от Александр (Изя) »
Записан

Вячеслав

  • Глобальный модератор
  • Старожил
  • *****
  • Сообщений: 461
    • ICQ клиент - 294648248
    • Просмотр профиля
    • E-mail
Re: Господи, помоги, не остави мене грешного...
« Ответ #1 : 06 Февраля 2010, 23:35:48 »

Кажется, из книги "Отец Арсений"?
Записан
Моя палатка рядом с кладбищем.

Александр (SPb)

  • Постоялец
  • ***
  • Сообщений: 170
  • доброй дороги!
    • Просмотр профиля
    • Школа Выживания «ПОКРОВ»
Re: Господи, помоги, не остави мене грешного...
« Ответ #2 : 09 Февраля 2010, 05:21:41 »

Да, вот можно почитать например тут: http://www.sakharov-center.ru/asfcd/auth/auth_book33bd.html?id=87111&aid=207
добавляйте цитаты, помогавшие вам пересмотреть взгляд на тяготы пути

Саша

  • Пользователь
  • **
  • Сообщений: 87
    • ICQ клиент - 363244568
    • Просмотр профиля
    • E-mail

Братия и сестры,помолитесь обо мне грешнем.Сегодня упал с крыши 5эт.сталинки.Перелом позвоночника.На днях операция.Уж так хочется побывать в ходу.
Записан
Мир вам

Вячеслав

  • Глобальный модератор
  • Старожил
  • *****
  • Сообщений: 461
    • ICQ клиент - 294648248
    • Просмотр профиля
    • E-mail

Саша, держись! Бог в помощь!
Записан
Моя палатка рядом с кладбищем.

Елькин Александр

  • Администратор
  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 708
    • Просмотр профиля
    • www.velikoretsky-hod.ru
    • E-mail

Саша молимся. Спаси Господи!
Записан
«Всякий раз помните, что Вы идете в Великорецкое, а должны прийти ко Христу!»

Елена

  • Постоялец
  • ***
  • Сообщений: 154
    • Просмотр профиля

Саша, дай Вам Бог терпения и мужества преодолеть все испытания и выздороветь.
Записан

Саша

  • Пользователь
  • **
  • Сообщений: 87
    • ICQ клиент - 363244568
    • Просмотр профиля
    • E-mail

Ну вот первая операция прошла слава Богу нормально.Дней через десять будет вторая.А потом реабилитационный период.Врач вселил надежду что к июню буду ходить.
Записан
Мир вам

Вячеслав

  • Глобальный модератор
  • Старожил
  • *****
  • Сообщений: 461
    • ICQ клиент - 294648248
    • Просмотр профиля
    • E-mail

Поправляйся!
Записан
Моя палатка рядом с кладбищем.

Елькин Александр

  • Администратор
  • Ветеран
  • *****
  • Сообщений: 708
    • Просмотр профиля
    • www.velikoretsky-hod.ru
    • E-mail

Ну вот первая операция прошла слава Богу нормально.Дней через десять будет вторая.А потом реабилитационный период.Врач вселил надежду что к июню буду ходить.
Как говорится "Слава Богу за все!". Поправляйся.
Записан
«Всякий раз помните, что Вы идете в Великорецкое, а должны прийти ко Христу!»

Саша

  • Пользователь
  • **
  • Сообщений: 87
    • ICQ клиент - 363244568
    • Просмотр профиля
    • E-mail
Re: Господи, помоги, не остави мене грешного...
« Ответ #10 : 06 Апреля 2011, 12:50:39 »

Второе вмешательство решили не делать.Ноги хоть и плохо,но уже начали двигаться.Некоторые проблемы с внутренними органами,сказали мол пройдёт.Сегодня назначили врача массажиста,она вкратце рассказала что предстоит,что нужно и т.д.И ушла.Часа через 2 заходит в палату:-"Наконец-то я вспомнила,где вас видела.В Кирове."-"В июне?"-"Да"-"С 3го по 8е?"-"Да".)))Я уж и забыл что мы с ней общались возле Серафимовского в самом начале(.
Записан
Мир вам

Вячеслав

  • Глобальный модератор
  • Старожил
  • *****
  • Сообщений: 461
    • ICQ клиент - 294648248
    • Просмотр профиля
    • E-mail
Re: Господи, помоги, не остави мене грешного...
« Ответ #11 : 06 Апреля 2011, 21:21:30 »

Наверно, это не случайно.
Записан
Моя палатка рядом с кладбищем.

Елена

  • Постоялец
  • ***
  • Сообщений: 154
    • Просмотр профиля
Re: Господи, помоги, не остави мене грешного...
« Ответ #12 : 09 Апреля 2011, 14:23:02 »

Как в известном мультфильме: "Случайности не случайны"
Записан

Вячеслав

  • Глобальный модератор
  • Старожил
  • *****
  • Сообщений: 461
    • ICQ клиент - 294648248
    • Просмотр профиля
    • E-mail

добавляйте цитаты, помогавшие вам пересмотреть взгляд на тяготы пути

Продолжу литературную тему.

Цитировать
Борис Шергин
Для увеселенья

Владимиру Сякину
В семидесятых годах прошлого столетия плыли мы первым весенним рейсом из Белого моря в Мурманское.
Льдина у Терского берега вынудила нас взять на всток. Стали попадаться отмелые места. Вдруг старик рулевой сдернул шапку и поклонился в сторону еле видимой каменной грядки.
– Заповедь положена, – пояснил старик. – «Все плывущие в этих местах моря-океана, поминайте братьев Ивана и Ондреяна».
Белое море изобилует преданиями. История, которую услышал я от старика рулевого, случилась во времена недавние, но и на ней лежала печать какого-то величественного спокойствия, вообще свойственного северным сказаниям.
Иван и Ондреян, фамилии Личутины, были родом с Мезени. В свои молодые годы трудились они на верфях Архангельска. По штату числились плотниками, а на деле выполняли резное художество. Старики помнят этот избыток деревянных аллегорий на носу и корме корабля. Изображался олень, и орел, и феникс, и лев; также кумирические боги и знатные особы. Все это резчик должен был поставить в живность, чтобы как в натуре. На корме находился клейнод, или герб, того становища, к которому приписано судно.
Вот какое художество доверено было братьям Личутиным! И они оправдывали это доверие с самой выдающейся фантазией. Увы, одни чертежи остались на посмотрение потомков.
К концу сороковых годов, в силу каких-то семейных обстоятельств, братья Личутины воротились в Мезень. По примеру прадедов-дедов занялись морским промыслом. На Канском берегу была у них становая изба. Сюда приходили на карбасе, отсюда напускались в море, в сторону помянутого корга.
На малой каменной грядке живали по нескольку дней, смотря по ветру, по рыбе, по воде. Сюда завозили хлеб, дрова, пресную воду. Так продолжалось лет семь или восемь. Наступил 1857 год, весьма неблагоприятный для мореплавания. В конце августа Иван с Ондреяном опять, как гагары, залетели на свой островок. Таково рыбацкое обыкновение: «Пола мокра, дак брюхо сыто».
И вот хлеб доели, воду выпили – утром, с попутной водой, изладились плыть на матерую землю. Промышленную рыбу и снасть положили на карбас. Карбас поставили на якорь меж камней. Сами уснули на бережку, у огонька. Был канун Семена дня, летопроводца. А ночью ударила штормовая непогодушка. Взводень, вал морской, выхватил карбас из каменных воротцев, сорвал с якорей и унес безвестно куда.
Беда случилась страшная, непоправимая. Островок лежал в стороне от расхожих морских путей. По времени осени нельзя было ждать проходящего судна. Рыбки достать нечем. Валящие кости да рыбьи черева-то и питание. А питье – сколько дождя или снегу выпадет.
Иван и Ондреян понимали свое положение, ясно предвидели свой близкий конец и отнеслись к этой неизбежности спокойно и великодушно.
Они рассудили так: «Не мы первые, не мы последние. Мало ли нашего брата пропадает в относах морских, пропадает в кораблекрушениях. Если на свете не станет еще двоих рядовых промышленников, от этого белому свету перемененья не будет».
По обычаю надобно было оставить извещение в письменной форме: кто они, погибшие, и откуда они, и по какой причине померли. Если не разыщет родня, то, приведется, случайный мореходец даст знать на родину.
На островке оставалась столешница, на которой чистили рыбу и обедали. Это был телдос, звено карбасного поддона. Четыре четверти в длину, три в ширину.
При поясах имелись промышленные ножи – клепики.
Оставалось ножом по доске нацарапать несвязные слова предсмертного вопля. Но эти два мужика – мезенские мещане по званью – были вдохновенными художниками по призванью.
Не крик, не проклятье судьбе оставили по себе братья Личутины. Они вспомнили любезное сердцу художество. Простая столешница превратилась в произведение искусства. Вместо сосновой доски видим резное надгробие высокого стиля.
Чудное дело! Смерть наступила на остров, смерть взмахнулась косой, братья видят ее – и слагают гимн жизни, поют песнь красоте. И эпитафию они себе слагают в торжественных стихах.
Ондреян, младший брат, прожил на островке шесть недель. День его смерти отметил Иван на затыле достопамятной доски.
Когда сложил на груди свои художные руки Иван, того нашими человеческими письменами не записано.
На следующий год, вслед за вешнею льдиной, племянник Личутиных отправился отыскивать своих дядьев. Золотистая доска в черных камнях была хорошей приметой. Племянник все обрядил и утвердил. Списал эпитафию.
История, рассказанная мезенским стариком, запала мне в сердце. Повидать место покоя безвестных художников стало для меня заветной мечтой. Но годы катятся, дни торопятся…
В 1883 году Управление гидрографии наряжает меня с капитаном Лоушкиным ставить приметные знаки о западный берег Канской земли. В июне, в лучах незакатимого солнца, держали мы курс от Конушиного мыса под Север. Я рассказал Максиму Лоушкину о братьях Личутиных. Определили место личутинского корга.
Канун Ивана Купала шкуна стояла у берега. О вечерней воде побежали мы с Максимом Лоушкиным в шлюпке под парусом. Правили в голомя. Ближе к полуночи ветер упал. Над водами потянулись туманы. В тишине плеснул взводенок – признак отмели. Закрыли парус, тихонько пошли на веслах. В этот тихостный час и птица морская сидит на камнях, не шевелится. Где села, там и сидит, молчит, тишину караулит.
– Теперь где-нибудь близко, – шепчет мне Максим Лоушкин.
И вот слышим: за туманной завесой кто-то играет на гуслях. Кто-то поет, с кем-то беседует… Они это, Иван с Ондреяном! Туман-то будто рука подняла. Заветный островок перед нами как со дна моря всплыл. Камни вкруг невысокого взлобья. На каждом камне большая белая птица. А что гусли играли – это легкий прибой. Волна о камень плеснет да с камня бежит. Причалили; осторожно ступаем, чтобы птиц не задеть. А они сидят, как изваяния. Все как заколдовано. Все будто в сказке. То ли не сказка: полуночное солнце будто читает ту доску личутинскую и начитаться не может.
Мы шапки сняли, наглядеться не можем. Перед нами художество, дело рук человеческих. А как пристало оно здесь к безбрежности моря, к этим птицам, сидящим на отмели, к нежной, светлой тусклости неба!
Достопамятная доска с краев обомшела, иссечена ветром и солеными брызгами. Но не увяло художество, не устарела соразмерность пропорций, не полиняло изящество вкуса.
Посредине доски письмена – эпитафия, -делано высокой резьбой. По сторонам резана рама – обнос, с такою иллюзией, что узор неустанно бежит. По углам аллегории-тонущий корабль; опрокинутый факел; якорь спасения; птица феникс, горящая и не сгорающая. Стали читать эпитафию:

Корабельные плотники Иван с Ондреяном
Здесь скончали земные труды,
И на долгий отдых повалились,
И ждут архангеловой трубы.

Осенью 1857-го года
Окинула море грозна непогода.
Божьим судом или своею оплошкой
Карбас утерялся со снастьми и припасом,
И нам, братьям, досталось на здешней корге
Ждать смертного часу.

Чтобы ум отманить от безвременной скуки,
К сей доске приложили мы старательные руки…
Ондреян ухитрил раму резьбой для увеселенья;
Иван летопись писал для уведомленья,
Что родом мы Личутины, Григорьевы дети,
Мезенски мещана.
И помяните нас, все плывущие
В сих концах моря-океана.

Капитан Лоушкин тогда заплакал, когда дошел до этого слова – «для увеселенья». А я этой рифмы не стерпел – «на долгий отдых повалились».
Проплакали и отерли слезы: вокруг-то очень необыкновенно было. Малая вода пошла на большую, и тут море вздохнуло. Вздох от запада до востока прошумел. Тогда туманы с моря снялись, ввысь полетели и там взялись жемчужными барашками, и птицы разом вскрикнули и поднялись над мелями в три, в четыре венца.
Неизъяснимая, непонятная радость начала шириться в сердце. Где понять!… Где изъяснить!…
Обратно с Максимом плыли – молчали.
Боялись – не сронить бы, не потерять бы веселья сердечного.
Записан
Моя палатка рядом с кладбищем.

Александр (SPb)

  • Постоялец
  • ***
  • Сообщений: 170
  • доброй дороги!
    • Просмотр профиля
    • Школа Выживания «ПОКРОВ»

Смех и Горе у Бела Моря - Иван и Ондреян
https://www.youtube.com/watch?v=_bZS5UQTeTk&list=PLF0484AA4A08AE7E6